Американский Конгресс принял Закон Линдси Грэма о санкциях против России и Ирана. Для политики санкций это существенное расширение инструментария: президент США получает возможность вводить тарифы до 100% на товары из стран, которые остаются крупнейшими покупателями российской нефти и газа. Закон Грэма не является нефтяным эмбарго и не означает, что Китай или Индия на следующий день прекратят покупать российскую нефть. Это прежде всего сильный переговорный рычаг для американской дипломатии. Насколько он сократит российский экспорт, будет зависеть от того, как им воспользуется Белый дом.
Как работает механизм вторичных тарифов
Под вторичные тарифы попадают страны, которые продолжают покупать российскую нефть после вступления закона в силу и одновременно входят в пятерку крупнейших импортеров российской сырой нефти по физическому объему за предыдущие 12 месяцев. Каждые 180 дней Офис торгового представителя США вместе с Госдепом и Министерством энергетики США должен пересчитывать эту пятерку. Тариф не обязательно составляет 100%. Президент США получает диапазон от чуть больше нуля до 100% и может менять ставку в зависимости от того, сделала ли страна существенные шаги для сокращения закупок.
Конструкция создает систему торга: сокращаете закупку — Вашингтон снижает тариф или дает исключение; не сокращаете — рискуете доступом всего своего экспорта на американский рынок. Это серьезнее, чем санкции против отдельного танкера или трейдера. Почти все зависит от дипломатии.
Пять покупателей и разные возможности замещения
Пять покупателей очень разные. Китай и Индия покупают российскую нефть миллионами баррелей в сутки. Для Индии порядок величины сейчас — около 1,9 млн б/с: в августе импорт российской нефти составил примерно 1,87 млн б/с после рекордных 2,79 млн в июле. Далее масштаб падает в разы. Турция в 2025 году покупала около 317 тыс. б/с российской нефти — 47% всего ее нефтяного импорта. Венгрия и Словакия — порядка 0,1 млн б/с каждая. Азербайджан — лишь около 30 тыс. б/с.
Для малых покупателей российскую нефть технически заменить реально. Венгрия и Словакия исторически получают нефть через южную ветку «Дружбы». После прекращения поставок в январе они уже переходили на альтернативные морские поставки через хорватский Omišalj и трубопровод Adria/JANAF. Его номинальная мощность больше суммарных потребностей двух стран. Для Азербайджана вопрос проще: страна сама является крупным производителем и экспортером нефти. Российские примерно 30 тыс. б/с — это прежде всего экономика НПЗ. Если эти объемы создают риск большого американского тарифа, их можно заменить собственной, казахстанской или другой нефтью. В отношении малых покупателей Вашингтон имеет сильную позицию: альтернативы дороже или неудобнее, но они существуют.
С Индией ситуация иная. Индия покупает российскую нефть со скидкой, но ее экспорт в США огромен. Вашингтон может предложить выбор между экономией нескольких долларов на Urals и риском тарифа на индийские товары. Закон принимают не в нормальном нефтяном рынке. Американо-иранская война продолжается уже седьмой месяц. Ормуз работает с огромными перебоями, ближневосточная добыча и экспорт сократились, мировые запасы с начала войны упали более чем на 500 млн баррелей, Brent превышал 100 долларов. Ближний Восток был естественной альтернативой России для индийских НПЗ. Теперь эта альтернатива стала дефицитнее, дороже и логистически рискованнее. Когда в августе доступность российской нефти для Индии упала, Дели не смог просто купить отсутствующие 900 тыс. баррелей где-то еще. Есть США, Канада, Бразилия, Гайана, Ангола, Нигерия, но это другое транспортное плечо, другой фрахт и другие характеристики нефти. Первая реакция Дели на Закон Грэма — заявления об энергетической безопасности, доступности топлива и необходимости переговоров с США. До завершения или существенной деэскалации американо-иранской войны полностью вытеснить российские баррели из индийского баланса будет чрезвычайно сложно. Договориться о постепенном сокращении, квоте или большем дисконте для РФ реалистичнее.
Китай — более сложный случай. В КНР больший запас прочности за счет собственной добычи. Китай уже скупает альтернативную нефть в Канаде, Западной Африке и Латинской Америке. Недавние дополнительные spot-покупки оценивались более чем в 20 млн баррелей. Конкуренция за эти баррели подняла премии отдельных африканских сортов до 22 долларов сверх Brent. Во время кризиса в Персидском заливе российская нефть имеет для Пекина стратегическую ценность. Часть поставок идет трубопроводами из Восточной Сибири. Ни Ормуз, ни Суэц им не нужны. Этим летом Китай увеличил закупки из России, чтобы компенсировать потерю ближневосточных поставок. Заставить Пекин быстро отказаться от российской нефти до завершения войны с Ираном представляется более сложной задачей, чем это выглядело во время разработки санкций.
Раздел 113 Закона Грэма говорит о 5 крупнейших импортерах российской нефти по физическому объему за последние 12 месяцев. По этой логике Турцию трудно не заметить: в 2025 году она покупала около 317 тыс. б/с российской нефти, тогда как Венгрия и Словакия — примерно по 100 тыс., Азербайджан — около 30 тыс. В июльских объяснениях разработчиков новой версии Закона Грэма фигурировали Китай, Индия, Словакия, Венгрия и Азербайджан. Это не совпадает с арифметикой физических потоков. Сам закон не называет страны — окончательное определение должен делать Офис торгового представителя США. Если Анкара попадет в пятерку, у Вашингтона появится еще один сильный переговорный рычаг. Если нет — будет интересно увидеть методологию, которая оставит за списком страну, покупающую у России в несколько раз больше нефти, чем Венгрия или Словакия.
